Обыкновенное счастье — колонка томаша соберайского

Мы предрасположены искать счастье где нибудь далеко — за горами, за лесами, за океаном. Как это бывает в сказках. Мы считаем, что должны пройти длинный путь, чтобы найти любовь, тепло, удовлетворение. Мы не смотрим на то, что расположен недалеко.

Она сдала собственные сессии на первом же возможном сроке. Она попросила у бабушки Стефе займ, которую никогда не собиралась возвращать. Она и бабушка Стефани знали это. Это был их кодекс. Они понимали друг друга без слов. Дело все в любви. И бабушка Стефа ее очень любила. В раннем возрасте она пекла для нее блины и целовала ее натертые коленки, чтобы они меньше болели. Перед лицом этой любви деньги не имели никакого значения, даже в том случае, если она избавилась от своих накоплений ради внучки. Бабушка Стефа пошла в "марианскую" комнату, другими словами шикарно обставленную комнату, в которой никто не жил, кроме большого изображения Девы Марии. И в которую вы входили исключительно по воскресеньям, чтобы взять свежее белье для постели или воскресную одежду — из шкафа, в котором еще висели костюмы умершего мужа. Бабушка Стефа открыла дверку старого, непрактичного мебельного предмета. Шкаф громко стукнул, как словно кто-то разбудил его от глубокого сна. Из-под постельного белья на верхней полке она достала пачку банкнот. Деньги были разделены на две кучи. Один был на похороны, а другой — на свадьбу внучки. Они ждали там длительное время. Она надеялась, что ее внучка выйдет замуж сразу после завершения школы. Но теперь молодые не хотят жениться. Преследуя их по всему миру. Они ищут что-то. Не то что она и Йозинек. Она не любила его, когда выходила за него замуж, это правда, но потом они полюбили друг друга, и она не имела возможности жить без него. Когда Йозинк ушёл из жизни, ей показалось, что половина ее ушла в могилу одновременно с ним. Она вытерла слезу с сухого старческого глаза, погладила фотографию Йозинка, осмотрела на Марию, как обычно, светло, и, волоча ноги, пошла на кухню, чтобы вернуть средства внучке. — Я уверен, что в Америке у тебя все удастся, дитя? — Хорошо, бабушка, не волнуйся, — сказала она, поцеловав бабушку в пергаментную щеку и взяв у нее деньги. — Я верну вам деньги, как только смогу.

Она хотела в это верить. За месяц до этого она нашла в Интернете объявление о богатейшей семье на Лонг-Айленде, которой требовалась няня. Они обеспечивали питанием, жильем и достойной оплатой труда. Ей понадобилось прилететь за собственный счёт. Она непродолжительное время думала. Подобной возможности могло и не представиться, а ей не хотелось провести следующие праздничные дни, собирая вишни и сливы, от них потом ничего не останется, так как парень регулярно обманывал собственных сезонных рабочих, платя им половину оговоренной ставки, жалуясь при этом на правительство. Так как если бы только Леппер был жив: "Ох! Он не обидит фермера. Он сам себе господин".

Ее родители не очень заботились о ее идее. Папа сажал на участке новые деревья, а мать, как обычно, занималась собой, жалуясь на прогнивший мир и на то, что ее никто не понимает. К счастью, рядом была бабушка Стефа, которая всегда знала, как вывести ее из сложного положения.

— Вот увидишь, бабушка, — сказала она по телефону, — я заработаю там много денег, а когда вернусь, мы отремонтируем крышу на дачном участке. — Мне нет дела до крыши, дитя, — ответила Стефа. — Я лучше приобрету гроб, чем буду ремонтировать крышу.

Она вставала утром, делала бутерброды на дорогу. Она купила воду, йогурт и сок. Она поехала в аэропорт. Женщина у ворот сказала: "Или вы его выпьете, или мы его выбросим". Как она обязана была пить? 3 литра? Тут? Сейчас? Она покачала головой. Они заставили ее снять практически все. Она бежала без обуви по грязному полу, так как строгий человек за воротами велел ей это сделать. Она пришла в самолет через рукав, заняла место и… уснула. Она спала практически всю дорогу. Она злилась на себя, так как было столько всего интересного, а когда она проснулась, вокруг были только облака. Хорошие тоже. Все разнообразные, плоские и пушистые.

К вечеру она приземлилась в Нью-Йорке. Она добралась до Лонг-Айленда и пришла по адресу семьи, на которую обязана была работать. Она не удивилась, когда хозяин дома прошёл мимо нее в дверь, сказав, чтобы она немного отдохнула, так как он собирается на ужин. Она не удивилась, когда не обнаружила дома детей — они сказали, что вернутся через два-три дня. Она была немного удивлена, когда ее наниматель сказал ей покрасить волосы в рыжий цвет, так как ребенок не любит женщин со светлыми волосами. Она была очень удивлена, когда стало известно, что если она желает взять что-то с кухонной комнаты, чтобы поесть, она должна заплатить за это. Ей получилось убежать только на день 3, когда хозяин привел домой друга, и они оба попытались ее изнасиловать.

Удивленная, бедная, такая "польская девочка в слезах" нашлась Стефани, которая рассказала мне эту историю. Она побеспокоилась о девочке, накрыла ее одеялом и дала ей тепло. Сегодня девушка — важный менеджер в популярной нью-йоркской компании. Единственное, о чем она жалеет, что в погоне за далеким счастьем не смогла быть рядом с бабушкой Стефой, когда та, на диване в летнем домике с дырявой крышей, за миг до того, как сделать последний глоток воздуха в легких, произнесла имя внучки с угасающей улыбкой.

Ровно в полночь, приходите к амбару, не пожалеете! (…из кинофильма Обыкновенное чудо)

Приходите в полночь к амбару (Обыкновенное чудо)

, , , ,