Мацей набрдалик — фотограф с душой

После изучения информатики он мог бы получить работу с будущим, а к фотографированию относился как к детскому увлечению. И все же он стал сотрудником престижного фотоагентства и получил много наград за фотосъемку для прессы. Что вы ощущаете, когда занимаетесь тем, что вам действительно нравится — спрашиваем Яцека Набрдалика.

Вы изучали информатику, работали спасателем — как вышло, что вы подобрали фотографию?

Работа спасателем обязана была быть временной, летней работой; компьютерные науки были прагматичным выбором, казалось, что они рекомендуют привлекательное будущее. И, возможно, существует много людей, которые действительно испытали эти достопримечательности. Интернет появился в Польше, когда я получал образование в школе . Меня увлек мир, который открыли компьютеры. Благодаря компьютерам я завел собственные первые международные знакомства и начал путешествовать. Фотография сопровождала меня как страсть, и, как это бывает в жизни, я повстречал людей, которые дали возможность мне поверить, что эта страсть и детское пристрастие могут стать и моей действительностью. Даже в наше время я иногда удивляюсь, как это может быть так, что я профессионально занимаюсь тем, что мне так нравится.

Какая из сотен выполненных вами фотографий считается для вас наиболее животрепещущей?

Я все время вспоминаю один случай. Это семейная фотография беженцев на берегу острова Лесбос. Я сфотографировал их сразу же после того, как они вылезли из тузика, в котором они теснились в связке с десятками остальных людей, и пересекли Эгейское море между Турцией и Грецией. В то время было тяжело получить от беженцев даже основные данные, многие из них охотно фотографировались, но не хотели представляться. Часто, сойдя на берег, они рвали собственные паспорта, боясь, что их настоящая личность может им причинить вред. Через день я увидел эту семью в бухты. Я попытался опять установить с ними контакт, но перед тем как я смог припарковаться, они пропали из моего поля зрения. Их образ преследует меня с той поры. Мне интересно, что с ними случилось, они казались сильными, гордыми, и мы с другом-журналистом думаем, как их найти, не подвергая опасности. Мы не хотим делать это через соцсети, так как, возможно, там, куда они приходят, не каждый знает их прошлое.

Пару лет назад вы сказали, что всегда придерживались мифа о путешествующем фотожурналисте. Это Рышард Капущинский подал вам эту идею?

Рышард Капущинский появился на моем пути так рано, что специальность репортера функционировала в моем сознании с молодого возраста, так как благодаря моему дяде корреспондент Капущинский был в доме моей семьи в день моего рождения, и в память об этой встрече подписал томик собственных рассказов "Буш по-польски". Сегодня мои путешествия больше не преследуют цель исследовать далекие уголки мира, хотя мне это нравится, но я считаю, что репортер или фотожурналист должен путешествовать, иначе легко застрять в безопасном пузыре.

Вы считаетесь сотрудником престижного американского фотоагентства Photo VII, одним из основателей которого считается уроженец Чехии Антонин Кратохвил. Он важный для вас человек, чему вы у него научились?

Я предпочитаю называть Антонина скорее наставником, чем педагогом. Многие учителя пытаются лепить собственных учеников на основе жёстких предположений и убеждений. Ведя их за руку в необходимом ему направлении, Антонин позволил мне открыть свой личный путь. Он спускался на веревке, но на длинной эластичной веревке. Он помог мне понять, что любой опыт, который случился со мной в жизни, хороший и плохой, может стать моей силой.

Вы также проучились год в Гарварде по стипендии Фонда Нимана — старейшей и наиболее авторитетной программы подготовки журналистов со всего мира. Чему вы там научились?

Ha! Это будет большой список. Разумеется, по настоящему, я многому выучился, учась рядом с выдающимися профессорами, среди амбициозных и талантливых людей помоложе, но, думаю, более всего я узнал о себе самом. Там я многое разобрал, обновил, переставил. Цель этой стипендии — укрепление журналистов путем создания условий для их профессионального развития. Я думаю, что одним из довольно значительных элементов данного процесса считается отделение всей группы от любых текущих профессиональных задач. В практически терапевтической атмосфере мы также смогли поразмышлять о том, почему мы делаем то, что делаем. Я выучился смотреть на вещи с различных точек зрения, так как каждая мысль, которую я произносил, возвращалась ко мне через определенный промежуток времени в абсолютно новом контексте, отфильтрованная через опыт сокурсников из различных частей света. Помимо того, я выяснил, что пропадание из пейзажа на весь год не приводит к катастрофе. Этот опыт позволил мне замедлиться, проводить меньше времени в так называемых. и мне было легко отстраниться от соцсетей.

В каком-то смысле у любого из нас есть такой год, когда мы "исчезаем" из пейзажа… По прошествии этого времени наша жизнь переворачивается с ног на голову. Как это оказало влияние на фотографию? Так ли уж сильно поменялась?

Диаметрально. С одной стороны, легче снимать людей в людных местах, так как за масками они ощущают себя в большей безопасности, с другой стороны, намного проблематичнее проводить любовные встречи и ситуации, сложнее быть приглашенным в чей-то дом.

Вы посетили с фотоаппаратом запретные палаты, где лежат пациенты КОВИД-19.

Я работал по заданию "Уолл-стрит джорнэл". Обычно я не спрашиваю себя: "Для чего?так как это моя работа, однако в этот раз я должен был ответить, так как меня несколько раз спрашивали, готов ли я пойти на риск, который связан с этим заданием". Однако мне легко принимать эти решения, так как я верю в сбор информации, в изучение мира из первых рук. Эпидемия вызвала волны самозваных экспертов, и, фотографируя в палатах, разговаривая с больными, наблюдая за докторами и мёд персоналом, я понимаю намного больше, чем раньше.

У вас существует несколько книг, и последняя из них "OUT" рассказывает истории польских ЛГБТК-людей. Почему вы подобрали эту тему?

Объект подобрал меня. "OUT" — часть серии статей о сообществе ЛГБТКВИА в самых разнообразных частях света, инициированной американским издательством "The New Press" при поддержке фонда Arcus Foundation. Меня позвал поучаствовать в данном проекте Юрек Вайдович, который управляет студией дизайна EWS в Нью-Йорке. В отличии от 2-ух предыдущих, "OUT" для меня не книжка о фотографии — хотя мне поручили написать ее как фотографу, и, разумеется, в ней есть фотографии — а серия встреч с людьми, которые открылись мне, часто делясь собственным очень сложным опытом. Я очень благодарен им за это. Возможно, я не могу полностью понять, как они переживают собственные травмы, однако благодаря нескольким месяцам работы я знаю, с чем они могут столкнуться, чего боятся и насколько их жизнь труднее моей.

А чего вы боитесь сейчас?

В наше время я чувствую себя более приземленной. Я выучился отличать страх, который я унаследовал в процессе воспитания, и тот, являющийся моим, который рождается из моей чувствительности, знаний, чувств. Я противостою первому, пока он не встретится с моим своим. Я уважаю границы своих страхов, так как доверяю собственной интуиции, она нечасто меня подводит, а камера и снимки обычно считаются прекрасным поводом исследовать эти границы. В наше время многие мои переживания приобрели новое значение, даже фотография, о которой я упоминал в начале, стала волновать меня по-другому, когда я стал отцом. Вопросы взаимоотношений, семьи, поколений, познания мира новыми глазами, но также и хрупкости жизни — все это начинает собираться вместе.

Мачек Набрдалик, фотограф, отмеченный наградами польских и международных конкурсов фотографии для прессы, включая World Press Photo, Pictures of the Year International, The Best of Photojournalism. Победитель премии Grand Press Photo 2007 "Картина года" и премии PAP Рышарда Капущинского. Рышард Капущинский.

Вдохновение фотографа или сьемки для души.

КОНЕЦ ИСТОРИИ ФОТОГРАФА #21♦ ЖИВИТЕ ДРУЗЬЯ, ДУШОЙ Я С ВАМИ ♦ STALKER RP DAYZ NEW ZONE

, , ,