Любовь рождается в контакте — вся правда об усыновлении

Сначала она просто хотела стать мамой. Бесполезно. После приемная мать.

Это сработало. Но когда она заметила, сколько всего можно сделать в данной области,

она начала работать идеально. Она основала фонд, написала книгу и сотни

статьи. Так она стала экспертом по усыновлению.

Магда Модлибовска, 48 лет, социолог по образованию. И по профессии? Если судить по темам, которые всплывают, когда человек набирает ее имя в поисковой системе, можно подумать, что она занимается усыновлением полный рабочий день. И да, она на протяжении нескольких лет работает в области усыновления, только ради благотворительности.

Впервые мы встретились десять лет тому назад по случаю выхода ее книги "Разочаровывающее усыновление". Это была тема, которую она не только разоблачила, но, в первую очередь, вытащила из пучины табу. Так как в те дни в Польше сознаться в том, что ты не биологическая мать, было чем-то постыдным. Иногда женщины симулировали собственную беременность, чтобы спрятать факт того, что они "матери по-другому". Магда с самого начала была первопроходцем. Для себя, для остальных, для дела. Я помню ее как вулкан энергии. Умный, знающий, догадливый. Уже тогда она совмещала собственную корпоративную работу с работой по усыновлению. После она просто сосредоточилась на последнем. Я считал, что так будет до конца света и еще 1 день. А осенью, говорит она мне: — Теперь настало время закончить тот период времени, когда я только и делал, что поддерживал других. Я не собираюсь становиться приемной бабушкой. Настало время побеспокоиться о себе.

Я не слышу в таких словах шутливого тона. Изменения, которые я наблюдаю, тоже удивительны. Она приходит на встречу в длинном красном платье, с татуировкой на предплечье, с копной настоящего волоса пепельного цвета. Она настаивает, что наши две встречи — это символическая застежка к ее работе по усыновлению.

Процедуры

Все началось с того, что Магда не имела возможности стать беременной. Она и ее супруг были загадкой для докторов. С медицинской точки зрения ничто не мешает им иметь биологических детей. Однако они не смогли. Они отторгли ЭКО с порога. Они думали, что у такого способа нет гарантии успеха, он означает годы борьбы, гормональные бури и ожидание, ожидание, ожидание.

— Я была измотана диагностическими тестами. Мы не хотели идти на это. Мы уже думали об усыновлении — что если у нас будет двое детей, то мы усыновим.

Первый процесс усыновления они прошли в Кракове, бесплатно, в государственном центре усыновления, который располагался в старом заплесневелом здании.

— В самом центре в Кракове с нами работали великолепные люди. Они проникают в нашу глубинную мотивацию. Неожиданно мы поняли, что желание иметь ребенка — это не альтруизм, не мысли о Бог знает чем, а желание стать мамой и папой. Это просто…

Во время таких встреч стало известно, что Магда на многие вещи имеет иные взгляды, чем ее супруг. К примеру, она думала, что приемное материнство не отличается ничем от естественного, а он думал, что отличается. Они оставили эту тему нерешенной. Они также пытались усыновить в Варшаве в приватном учреждении, расположенном в интерьерных современных решениях, за хорошие деньги. Однако это оказалось неприятным опытом. Магда задала вопрос с непокорностью: "Действительно ли центры усыновления и детские дома заинтересованы в подготовке детей к усыновлению?". Сегодня она не очень кардинальна.

— Каждая попытка завести ребенка занимает очень много времени, как естественного, так и усыновленного. Центры делают все что можно, однако что они способны сделать, когда родителей больше, чем детей для усыновления? Некоторые дети не считаются "юридически свободными". Поэтому сегодня я хотел бы выразить другое предложение: передавать подобных детей в приемные семьи, где они смогут расти в контакте с собственной биологической семьей, однако в безопасных условиях.

Она и они

Наполняя анкету в одном из варшавских центров, в графе "ожидания" она написала: нет. Старшая дочь Магда (18 лет и два месяца на момент удочерения) появилась на свет с множественными нарушениями здоровья. Она проходила через операцию за операцией. Младшая (ей немножко побольше 13 лет, они удочерили ее в возрасте 2,5 лет) была здорова, но им понадобилось долго справляться с ее травмами. Магда говорит, что любовь к ребенку не считается автоматической, даже в том случае, если роды естественные. Она рождается в контакте. Первая дочь требовала круглосуточного наблюдения, ухода, поэтому обоюдная любовь появилась на свет автоматично. Необходимо было добиваться расположения другого.

— Мне понадобилось как бы зародить эти отношения. Через три года я ощутила, что вторая дочь действительно стала нашим ребенком. Неожиданно она излучала такое настоящее, ничем не нарушаемое тепло. Руки, обнимавшие меня, просто прильнули ко мне. Как она сказала: "Мамочка, обними меня", это было искренне, а не как сначала, декламируя. Мне сильно помогла подружка, у которой пятеро биологических детей. Когда у нее появился на свет третий ребенок, она позвонила: "У меня актуальная проблема, только вы можете мне помочь". И я подумала: "Мама, такой образец материнства обращается ко мне за советом?". Оказалось, что она всегда кормила грудью, а теперь у ребенка аллергическая реакция и его приходится кормить искусственно. Ну, а кто, как не я, знает о смесях и бутылках? И вот тогда я поняла, что не должна сопоставлять себя, так как не имеет значения, родила я либо нет. Главное, что я люблю, что я чувствую себя матерью. Позднее я выяснил, что моя любовь к дочкам не отличается ничем от моей любви к биологическому сыну. Его рождение девять лет тому назад стало полной неожиданностью. Для него не имеет значения, что его сестры удочерены. Не так давно он сказал одному из них: "Тебе посчастливилось, так как у тебя две мамы, а у меня лишь одна".

Теперь Магда точно знает, что ребенок, будь то биологический или приемный, любим одинаково. Проблемы всех матерей схожи. Она считает, что ей, как матери дочерей, было даже легче, чем биологическим мамам. Она не прошла через тяготы беременности и родов. Если посмотреть по другому, не пережив эти девять месяцев, ей было тяжело сразу ощутить себя матерью. Она продолжала искать книги для приемных матерей. Только через определенный промежуток времени она поняла, что ей следует читать традиционные книги для обыкновенных матерей, поскольку она кормит, меняет.

Работа с нуля

Она быстро усвоила, что в процессе усыновления все необходимо перепахивать.

— Я съел собственные зубы в поиске поддержки, которая в Польше хромает. В общем, семьи с ребенком предоставлены сами себе, часто с чувством, что не стоит ни о чем просить, так как мы квалифицированы. Поэтому, когда я узнала, где можно найти помощь, я захотела поделиться данными знаниями.

Во-первых, она написала книгу под названием "Разочаровывающее усыновление". Она точно помнит, что ее воодушевил данный случай: Она обсуждает с собственными коллегами по работе, в какую больницу пойти, естественные роды или кесарево сечение. Они знают, что она молодая мама. Один из них спрашивает: "А как ты родила?". Она отвечает: "Я усыновил". А потом приходит тишина. Жуткая. Магда уверена, что ее друзья не осуждают ее, просто у них нет примеров того, как себя вести. Та же ситуация несколько лет спустя в Швеции: Магда с дочерьми в международной компании. Кто-то спрашивает, родила ли она в Польше. Когда она говорит, что усыновила ребенка, они поздравляют ее, интересуются опытом, есть ли у детей братья и сестры.

— Я мечтала, что в Польше будет так, что об усыновлении будут говорить открыто, а не в полгебре.

Книжка была продана в миг ока. Потом она поняла, что этого недостаточно, так как людям необходим контакт. Поэтому она основала Фонд поддержки семей после усыновления, которым управляет и оплачивает даже в наше время. Я признаю, что это изнурительная задача.

— Другие думают меня великим учреждением, звонят мне с вопросами, возмущаются, что ждут ответа, а я не отвечаю, так как у меня больной ребенок. Только бог ведает, что я одна. Но я их не виню. Это мое решение и моя ответственность. Я горжусь тем, что через фонд прошло свыше тысячи семей, и я смог им помочь.

Но на этом все не завершается. Магда — женщина-оркестр. Она написала более 300 статей для Интернета и газет, записала много радиопередач, выступала в телевизионных программах. Она придумала и издала "Книгу усыновленного ребенка" — хронику подготовки родителей к усыновлению ребенка. На протяжении определенного времени она была вице-президентом Ассоциации "Born Well". Она только что выпустила новое издание собственной книги "Разочаровывающее усыновление". восполненная опытом не только ее, но и других родителей, интервью с психологами, такими актуальными вопросами, как выкидыши. Редактор, прочитав большой и тяжелый том, сделал вывод: "Появилась на свет Библия усыновления".

Задача

Магда с самого начала была готова публично говорить об усыновлении. Она была в твоем распоряжении.

— Я просто хотела, чтобы о ней больше говорили. Так как если вы заговорите, есть шанс, что она станет менее дикой, менее таинственной. Я думаю, что это моя задача, долг, который необходимо заплатить. В конце концов, я пережила все это не случайно: два усыновления, домашние роды и четыре выкидыша. Почему у меня дар речи и так много энергии.

Что бы она сказала сейчас, имея более большой опыт, будущим приемным родителям? Не бояться усыновления. Так как это шанс для великолепного воспитания. Это похоже на биологическое родительство. В нем есть те же заботы и то же счастье. Однако есть еще кое-что в приемном родительстве: это усыновляемость, то есть очень много проблем, которых нет в биологическом родительстве. Вы должны приготовиться к этому. и искать поддержки. Магде не понравится миф про то, что усыновление — это геройство, так как кто-то спас ребенка.

— Нет, я сам себя спас. Родить неблагополучного ребенка — это героизм. Я могла отказаться на любом шаге усыновления, а биологическая мать не может этого сделать. Подготовка к усыновлению — это углубление в себя, к которому я открыта. Я, к примеру, не смогла бы принять ребенка с тяжёлыми психическими нарушениями. Вот почему я громко говорю приемным родителям: "У вас есть право".

Я спрашиваю Магду, есть ли у нее, как у активистки движения за усыновление, чувство успеха.

— Совсем нет, более того, я чувствую себя неудачником. Я не интегрировал сообщество усыновителей, я не двигал систему, меня не слушали там, где следовало бы. Усыновление все еще считается низким преимуществом для политиков. Я также потерпела неудачу, так как, когда я прошу приемных матерей выступить публично, они отказываются. Анонимно они с радостью говорят. Что показывает? что они не хотят обнажать собственные разногласия. Но с собственными детьми они проживут остаток жизни так, чтобы усыновление было на втором плане.

Что необходимо сделать, чтобы отвратить усыновление в Польше?

— Я бы разделил эти действия на 2 потока. Социальная, т.е. информирование людей через СМИ и в школе про то, что такое усыновление, и, с другой стороны, увеличение осведомленности о проблемах приемных семей. Почему мы поздравляем биологическую родную мать, но не приемную? Вторая тенденция носит системный характер, и тут есть над чем работать. Я бы перевернул законодательство с ног на голову. Так как сейчас выходит так, что после решения суда об усыновлении перед родителями закрываются все двери, у них нет никакого ухода, даже права на декретную медсестру.

Выгорание

Магда говорит, что сделала все, что могла. Теперь она желает отдать долг собственной семье. С каждым ребенком у нее разнообразные процессы. Старшая дочь ищет собственные биологические корни, младшая следит за собственным. Дочери с самого начала знали, что она их не рожала, она ничего от них не скрывала. Но все таки, этап, через который они проходят сейчас вместе, непрост.

— Исследования подтверждают тот факт, что каждый ребенок идет через травму отвержения. Иногда еще на дородовой стадии. Психологи говорят приемным родителям об этом с самого начала, только они не хотят этого слышать. Они думают, что любовь может лечить все. И это неправда. Вопрос моей дочери о ее биологических родителях стал для меня очень сильным толчком. Хотя я знаю, что она не перестанет вдруг любить меня, не оставит нас.

Магда не обижается на биологических матерей собственных дочерей, она испытывает к ним ощущение благодарности. Они в ее семье с самого начала. Сначала мысленно, теперь в разговорах с дочерьми, скоро, может быть, она встретится с ними в реальности. Так как если ее дочь когда-нибудь потребует ее пойти к ней вместе, она сделает это не раздумывая.

— Мы, приемные родители, должны быть готовы к этому. Это часть нашего воспитания. Мои дочери приходят ко мне и говорят: "Мы хотим знать, на кого мы похожи. Спросить, почему мои родители отдали меня на усыновление, потому ли, что я был серьёзно болен или благодаря тому, что я был проблемным ребенком". Я рад, что они обращаются ко мне с этим. Если бы я не знала того, что знаю об усыновлении, я могла бы расстроиться. Так как я вложила в них столько любви. Я готова скакать через все препятствия ради них. Я всегда буду поддерживать их. Но я больше не хочу поддерживать усыновление как таковое. Я чувствую себя перегоревшей в виду того, что нахожусь в самом центре внимания. Я хочу сосредоточиться на собственных детях, на собственном муже. И я. Я веду собственный бизнес, пишу стихи, играю на люстре, рисую. Материнство, как приемное, так и биологическое, сначала открыло меня для остальных, а теперь — для себя.

В первой половине 20-ых годов двадцатьпервого века возникло переработанное издание книги Магдалены Модлибовской "Odczarowac adoptcje". Издательство "Мамания.

Сатья дас • Женщинам о детях

Приемные РОДИТЕЛИ: как усыновить ребенка,жестокая правда о детских домах,как полюбить чужих детей.

, , , , ,