Красивая и худая — анорексия с кухни

Как изобразить анорексию? В комиксе Кэти Грин это беспокойное темное облако каракулей, которое растет… Сама Грин прошла сначала через анорексию, после через расстройство пищевого поведения, когда она чередовала компульсивное переедание и голодание, муча себя упражнениями. Сегодня она собирается поделиться собственным опытом.

Как выяснить, что я голоден? Откуда другие знают? Вот вопросы, которые раньше преследовали вас. С первого взгляда, ответ кажется очевидным.

Мы получаем так много сообщений о еде. Нам говорят, что есть и что не есть, в какое время и как часто. Мы прорабатываем всю эти данные в собственной голове. В результате мы предпочитаем слушать то, что говорит нам наш разум, а не наше тело. И это можно отнести не только к людям с расстройствами пищевого поведения, но и ко всем нам. Для меня одним из довольно значительных уроков, которые мне понадобилось запомнить, было способность слушать собственное тело, а не разум.

Я помню сцену в вашем комиксе, где ваш терапевт говорит вам, что ваше расстройство пищевого поведения связано не столько с тем, что вы не можете себя контролировать, сколько с тем, что у вас внутри яркие эмоции.

Расстройства пищевого поведения — это как бы язык, способ общения с собой и окружающими. То, как вы обращаетесь с едой, считается метафорой того, как вы справляетесь с собственными эмоциями. Анорексия пытается взять под контроль вашу жизнь, так как вы ощущаете себя подавленным всем. А неконтролируемое компульсивное питание — это сдаться, сложить оружие. Вы больше не заботитесь о том, чтобы успокоиться и вернуть контроль.

Вы нарисовали, как ваша семья ужинает, и только вы копаетесь в собственной тарелке. Ваши родители уговаривают вас окончить трапезу и не позволяют вставать из-за стола. Я задавалась вопросом, могут ли такие способы направить человека к расстройству пищевого поведения.

Если бы я не заболел, эта сцена не была бы оригинальной. Сколько домов устраивают такие ужины, где родители борются за то, чтобы их дети ели? Это нормально. Помимо того, когда говорим о расстройствах пищевого поведения, никогда не бывает лишь одной причины. В моем случае были и прочие вещи, к примеру, издевательства в школе, или тот момент, что мое тело неожиданно начало меняться, созревать, что пугало меня. И с этими переменами пришло давление, которое связано с тем, как выглядеть, что есть, что носить.

В песне "Lightighter Than Your Shadow" вы не понимаете со стороны родителей, хотя они боролись за вас. Вам больно от того, что они регулярно контролируют вас.

Мне очень хотелось показать, что мои мама и отец очень меня любили и сделали все, дабы выручить меня. Люди часто пытаются свалить вину за собственное расстройство пищевого поведения на родителей, а мне на самом деле не в чем себя обвинять. Я знаю, что они не имели возможности сделать большего. Но когда вы становитесь подростком, вы делаете все что можно, чтобы выйти из-под этого контроля. В то время моей жизни, с одной стороны, я знала, что мне необходима помощь, с другой стороны, я была обыкновенным подростком, чьи подружки обзавелись парнями и ходили на вечеринки задолго до меня. Я не хотел сидеть дома с мамой и папой.

А как ваша сестра относилась к тому, что с вами было? В комиксе она в тени, ее практически нет.

Она на четыре года младше меня, ее родители пытались обезопасить ее, поэтому она не очень понимала, что происходит, и практически отсутствовала. Я хочу сказать, что она не принимала такого участия в моем лечении, как мама и отец.

Давайте вернемся к причинам заболевания. Вы упомянули издевательства — в "Легче…" вы показываете, как ваши друзья в качестве злой шутки отвращают вас от второго завтрака, смеются, что он испорчен, и вот тогда вам совсем не хочется ничего есть. Тут также важны преувеличенные, нереалистичные модели красоты женщины, к которым стремятся подростки.

Диеты, сравнение себя с другими — это было вездесущим в моей жизни, это регулярно присутствовало во всех разговорах, не только с ровесниками. я подразумеваю, что моя семья никогда не сидела на диетах, но я помню, как встречалась с собственными дальними родственниками, и они всегда говорили: "Ты такая милая и подтянутая! "Хорошая и тонкая!". Они повторяли это опять и опять. И вдруг вы становитесь подростком, ваше тело меняется, и первое, о чем вы думаете, это то, что вы больше не красивая и подтянутая.

Тяжело быть в контакте со своим телом, когда слышишь такие вещи.

Да, это так. Следить за собственным весом и садиться на диету автоматично вызывают ассоциации с заботой о себе. Собственно так это изображается в рекламе, на телевидении и в цветных глянцах, и люди верят им.

Что было самым трудным для вас, когда вы боролись с болезнью?

Не знаю, смогу ли я дать прямой ответ, но борьба за здоровье неразрывно из-за того, что сделал со мной один терапевт, который, так же как он сам говорил, использовал альтернативные методы лечения.

В комиксе вы показываете, что в начале вашей работы его методы казались вам полезными. Только после какого вы поняли, насколько данный человек злоупотреблял вашим доверием, насколько неискренними были его намерения. Вы показываете читателям, как в нужные моменты вы мысленно убегали, не позволяли себе думать про то, что происходит в действительности.

Момент, когда я поняла, что данный человек приставал ко мне, был чрезвычайно тяжёлым. Как и разрыв таких отношений. Знать, что человек, который, так же как я думала, мне помогает, в действительности оказывает мне боль и каждый раз манипулирует мной, было сильно больно. И вместо того, чтобы выйти из нее, я все глубже и глубже погружалась в нее из-за него… Да, это было, пожалуй, самое трудное — встать на ноги после той истории.

Существует еще одна сцена, где вы находитесь в кабинете специалиста, и вам говорят, что с вами все в хорошо. Вы говорите, что у вас бывают приступы переедания — чередующиеся с катарсической диетой и физическими упражнениями, которые в конце концов заканчиваются.включая. обморок — и мастер с ухмылкой отвечает, что все иногда заедают собственные горести едой. Это отсутствие компетентности звучит знакомо. В Польше в государственной службе здравоохранения не хватает специалистов, которые могли бы беспокоиться о детях с расстройствами пищевого поведения. Как дела обстоят в Англии?

Насколько я знаю, у службы здравоохранения Англии нет средств на уход за людьми, нуждающимися в долговременной поддержке. Легче помочь тем, кто нуждается в срочных действиях по спасению жизни. Пациенты с расстройствами пищевого поведения находятся как бы в середине, так как, хотя они и плохо чувствуют себя, это не ситуации, требующие срочного вмешательства. Подростки и дети в возрасте до 18 лет. но лучше в любом случае, но как только вы становитесь взрослым, государственные службы здравоохранения оказывают очень слабую поддержку. И никто не сможет Вам помочь, если вы не расскажете об этом. А расстройства пищевого поведения коварны, так как пока вы не находитесь в тяжёлом положении, вам и в голову не приходит, что вам необходима помощь.

Что помогло вам восстановиться, так это рисование.

Я рисовала в раннем возрасте, и рисование спасло меня в тот сложный период моей жизни. Пришел момент, когда я сделала вывод, что у меня нет сил бороться с собственной болезнью, с воспоминаниями про то, что сделал со мной терапевт, что это очень много. Тогда я решил покончить жизнь самоубийством. Но перед тем как такое случилось, у меня появилась мысль, что я рисовал, чтобы ощущать себя лучше. И я решил вернуться к этому, дать ему шанс, заняться серьёзно. Я решил, что только если эта попытка не получиться, я вернусь к идее лишить себя жизни.

Многие, возможно, ждут классического подхода к данной теме: записи воспоминаний в форме дневника либо даже беллетризованного романа.

Я сам всегда представлял, что буду описывать истории, а не рассказывать их через фотографии. Но я также читаю комиксы. "Одеяла. Под снежным одеялом" Крейга Томпсона был одним из первых комиксов, которые я прочитал. Я обнаружил, что это замечательный носитель информации, так как в картине можно применять метафоры, которые невозможны в тексте. Я могу, к примеру, сделать видимой болезнь, которую вы не замечаете.

Перенести на бумагу свой личный травматический опыт — это было нелёгкое решение, поскольку оно включало в себя воспоминания о событиях и людях, к которым вы, возможно, выбрали бы не возвращаться.

Я знала, что должна это сделать, если хочу двигаться дальше. С другой стороны, копание в своём прошлом заняло годы и, может быть, осложнило мое выздоровление. С сегодняшней точки зрения, я не знаю, было ли это самым здоровым поступком, но я просто должен был это сделать.

Это помогло?

Нет, абсолютно нет. Кроме этого того эмоционального труда, который я вложил в создание "Зажигалки…", даже после ее статьи люди также хотели побеседовать со мной о моей болезни. У них было много вопросов.

С той поры все поменялось? Прошло шесть лет с момента статьи комикса в Англии, и вы путешествуете по всему миру, встречаясь с читателями.

Сегодня точно легче, у меня было время привыкнуть к этому. И я сделал другой выбор, который был намного серьезнее, чем написание книги.

Что вы имеете в виду?

Я решил, что ради других я буду продолжать определить себя с собой того времени, человеком, который прошёл через болезнь. что я буду заявлять про это публично. Этот комикс больше не для меня, он для нуждающихся детей, для их родителей. Если кто-нибудь и должен рассказать о собственном опыте, про то, как пришлось нелегко и как он встал на ноги, то это могу быть я. Пускай услышат это от Меня, пускай увидят Меня. Это другая категория людей должны делать так, чтобы им было лучше, а не я.

В одном из интервью вы выделили, что болезнь затрагивает не только одного человека, но и всю семью. Как ваша семья сегодня вспоминает те трудные годы?

Мы близки, но мы больше не говорим про то, что случилось. Моя семья относится к прошлому иначе, чем я. Они хотят двигаться дальше и забыть тот период собственной жизни.

Как вы к этому относитесь?

Я должен уважать это, так как они уважали мое решение опубликовать комикс. В конце концов я публично рассказала историю, которая касается не только меня, но и нашей семьи, нашей личной жизни. Теперь я делаю что-то для них. У меня есть психотерапевт, партнер и друзья, с которыми я могу побеседовать о прошлом, поэтому мне не стоит говорить с мамой и папой. В то же время они очень поддерживали мою работу, приходили на встречу с автором, гордились мной, когда вышел комикс. Хотя и по сей день я не знаю, читали ли они его.

В определенном смысле, собственно болезнь определила вашу профессию. Сегодня вы карикатурист.

Поскольку сам процесс рисования считается для меня терапевтическим, длительное время я считал, что не смогу получать за это деньги. Как я могу зарабатывать деньги на том, что мне нравится и что я делаю, чтобы помочь себе!

Что поменялось?

Теперь я понимаю, что мне должны платить за мою работу, независимо от того, насколько она хороша. Поэтому я согласился на эту бизнес-модель. Я нарисовал.также. детскую книгу и даже в наше время рисует комиксы. Небольшая если сравнивать с большой и личной "Светлее, чем ее тень".

Вы как-то сказали, что сделали этот комикс для собственного 14-летнего "я". Я думаю, что это современное средство для подростков, которые больше увлекаются культурой картинок.

Я также думаю, что история, рассказанная таким образом, намного доступнее для них. Если даже он весит более 2-ух килограммов!

Кэти Грин, изучавшая науки о жизни и последовательную иллюстрацию. Она начала создавать графические мемуары "Легче, чем ее тень" в рамках собственной диссертации.

Худой пример заразителен: анорексией болеют дети Прямой эфир от 27.04.15 | Россия 1

Смертельная анорексия. 29.05.2017

, , , ,