Каждый может изменить мир

У любого из нас имеются собственные заботы и раздражения. Образование, смог, безработица, вырубка лесов. И что мы делаем? Мы жалуемся: "Что я могу сделать, мой голос не считается?". Мы говорим: "Почему я должен что-то с этим делать?". А отчего же и нет? Нас что-то беспокоит, но мы мало что для этого делаем. И не делает, так как мы ничего не делаем.

Эти люди окружают нас, хотя и не всегда видны. Граждане, активисты, деятели, новаторы. К примеру, Ева Раданович, директор начальной школы в Радово Мале, бывшей государственной деревне недалеко от Щецина, включенной международной организацией Ashoka в элитную сеть "Школы с властью". Она считается автором новых методов обучения, основателем социального предприятия, которое активирует жителей и помогает собирать средства на районное образование. Теперь не она отправляется в мир, чтобы учиться, а мир приходит учиться у нее.

Как Джоанна Павлускевич, сценарист, импровизатор, кинопродюсер, одна из тех женщин, которые оказались в самом центре внимания прошлым летом, когда в Беловежском лесу появились комбайны. Она защищала деревья от вырубки разными способами — разбивала лагерь в лесной глуши днем и ночью, блокировала тяжёлую технику, рекламировала демаршы в массмедиа, поддерживала "Лагерь за лес", социальное движение, которое борется за сохранение первозданного характера данного места и просвещает людей про то, что это означает для природы, Польши и Европы. Вырубка леса была остановлена, но Джоанна осталась в лесной глуши. Поскольку она считает, что еще многое понадобится сделать.

Или Яцек Ференц, учредитель социального кооператива в Познани. Шесть лет тому назад он приехал в Познань на учебу (политология) из Занемысла, небольшой деревни в Великопольше. Он стал принимать участие в качестве волонтера в деятельности фонда "Барка", и данная работа настолько поглотила его, что вместе с компанией друзей создал в Познани Srodka Wspolny Stol, ресторан, который даёт работу людям на переломном шаге жизни.

Почему они приняли участие?

Ева называет пару причин. Первой была непростая социальная ситуация в муниципалитете Радово-Мале, где она появилась на свет и где работала педагогом начальных классов. Это был 2002 год, уровень безработицы в муниципалитете составлял 56%. Люди, работавшие на местной ферме, неожиданно остались без денег. Я помню безнадежность, апатию, нежелание что-нибудь делать, "так как что я могу сделать?".

— Я подумала: "Я сделаю все, чтобы школа, в которой я работаю, стала местом, где дети учатся справляться с такими проблемами и которое даст им храбрость действовать". Я хотел показать, что независимо от того, где ты появился на свет, ты можешь оказаться в любых местах, ты можешь сделать что-то важное, что у каждого существует возможность поменять ситуацию к лучшему.

Иная причина была личной. У Евы есть предрасположенность тосковать от рутины. Сначала она прекрасно проводила уроки по заранее разработанному сценарию. Но когда ей приходилось делать одно и то же опять и опять, она взбунтовалась и начала пытаться выдумать, как сделать занятия более интересными и одновременно не скучными. И шаг за шагом она меняла школы.

Джоанна, прежде чем заниматься кинематографом, снимала фильмы, писала сценарии, занималась кинопрокатом, организовывала фестивали, держала кафе в Кракове. Ее всегда интересовала природа, поэтому она с тревогой следила за судьбой Беловежского леса, но с точки зрения варшавского. Впервые побывал там только в июле 2016 года, после посещал постоянно.

— Я родом из Нового Тарга, я люблю горы. Я путешествовал по Бразилии, Штатам, Европе, видел разнообразные леса, парки, но такого места, как Беловежский лес, нет нигде. Я впал в своего рода синдром дикой природы. Я вставал в 3 часа утра, летал, как привидение, трогал деревья, следил за жуками, слушал птиц. Во время собственной первоначальной поездки я знал, что моя погоня за безумием жизни кончилась, что я должен остаться тут. Так что основой моего участия была пустыня, собственно пустыня влекла меня, никто не побуждал меня к этому.

С Джеком все было по-другому. Его подружка по колледжу Ядзя, дочь основателей Фонда Барка, Барбары и Томаша Садовских, популярных общественных деятелей, побудила его заняться благотворительностью. Фонд быстро растет, открывая филиалы для помощи бездомным полякам по всей Европе.

— Фонду получилось создать модель помощи, которая состоит в вовлечении бывших бездомных в работу с бездомными (мы называем их фаворитами). Так как они лучше всех знают, как достичь этих людей. Данная модель действительно работает — Яцек говорит об этом с подобной страстью, что вопрос о причинах его участия становится риторическим.

Как это делается?

Ева решила стать директрисой школы. Она знала, что лишь тогда она сможет осуществить в действительности собственное видение преподавания. И это видение было таким: школа не даёт пустых формул, а фокусируется на компетенциях ученика, развивает воображение, креативность, подталкивает к действию. И что немаловажно — она также учит межличностным отношениям, социальной чувствительности. И детям в нем весело!

Но для реализации этого видения нужны соответствующие условия. А для создания таких условий — деньги. К примеру, построить печь для обжига глины, приобрести оборудование для мастерской кулинарии, искусства, витражей, войлока. А поскольку у муниципалитета, в ведении которого находится школа, нет денег, Ева решила: "Мы должны добыть его сами". Основана была Ассоциация развития образования.включая. трудоустраивает районное население. Ассоциация проводит "зеленые школы", семинары для педагогов со всей Польши, работает с туристическими агентствами. Прибыль от этой деятельности применяется для образования. Сейчас школа в Радово-Мале может похвастаться в плане эстетики привлекательными, красочными студиями, где проводятся бесчисленные мастер-классы.

— Каждый воспитанник в нашей школе работает по методу мастерской не менее 6-ти часов на протяжении недели. Мы создали стройную систему преподавания, которой другие учатся у нас. Мы подтвердили, что даже в маленькой деревне можно стать предпринимателем. Тяжело найти подобную школу, которая бы развивала дополнительные виды деятельности и оживляла районное сообщество, — гордо говорит Ева.

Сначала Джоанна ничего не знала про то, как успешно обезопасить лес. В первых числах Июля министр подписывает приложение № 51, разрешающее вырубку леса. Джоанна спрашивает дружелюбного местного обитателя Славека Дроня, у которого она одолжила велосипед, что ей делать. И она перечисляет, что она умеет делать: привлекать СМИ, так как у нее есть связи, освещать дело в иностранной прессе, поскольку она знает английский, организовывать протест, поскольку она училась в киношколе и работала на съемочной площадке.

— Славек предложил мне обратиться в фонд "Дикая Польша", а я не знал, что это за организация! Я был таким зеленым! Я начал договариваться об интервью с журналистами, потом стало известно, что есть миллион дел, которые необходимо сделать. Кто-то дал нам земельный участок в Погоржелицах, и мы разбили там лагерь протеста, назвав его "Лагерь за лес". Появилось глубоко демократическое социальное движение, неформализованное, без лидеров. Когда лесники задали вопрос, кто организатор, мы ответили: "Ян Шишко". Так как это правда, никто другой не привел нас сюда.

Через лагерь прошло около 2 000 человек, одни приходили, другие уходили. Для Джоанны было неимоверно тяжело найти общий язык с подобной группой, так как до этого она работала в иерархических структурах: на съемочных площадках, в прокате, в театре.

— Я должен был научиться всему. Я познакомился с членами организации "Дикая Польша", которые считаются наследниками работы Януша Корбеля, эколога, боровшегося за Беловежский лес в минувшем веке. Раньше я читал в книге Симоны Коссак, биолога, изучающего лес. Моя мама даже в наше время восклицает: "Я думаю, ты хочешь стать другой Симоной!".

Лагерь для Пущи оказался успешным — вся Польша и за границей видела, как молодые люди блокировали машины, разбивая палатки в лесной глуши. И они делали намного больше — организовывали познавательные прогулки, встречи с натуралистами, показы фильмов, концерты. Для отдыхающих, здешних обитателей, для себя.

Детище Джека, ресторан "Общий стол", возникло на свет 2 года назад. За год до этого Яцеку рекомендовали руководить мастерской общепита в самом центре социальной интеграции, инициатива Барка — это школа, куда организации социальной помощи направляют неработающих. На семинаре они научились готовить, подавать блюда, готовить кейтеринг. Люди работали на интеграционных пособиях, но исключительно в течение одного года. Девочки из этой мастерской пришли к Джеку и остальным и задали вопрос: "Что с нами будет дальше?".

— Мы с моими друзьями из фонда встретились с проблемой. Эти девушки хорошо себя зарекомендовали, но как им помочь? Barka в рамках Osrodek Wsparcia Ekonomii Spolecznej (OWES) (Центр поддержки социальной экономики) проводит программы, которые помогают в открытии социальных кооперативов, поэтому нам пришла в голову сумасшедшая идея, что в рамках такого кооператива мы откроем ресторан, в котором будут работать участники семинара.

Кооператив называется Wspolny Stol (он же ресторан), Яцек стал его президентом, его заместители — руководители Барки, которые справились, например, с кризисом выхода из бездомности и наркомании. Они трудоустроили 15 человек, которые раньше были безработными. Сначала они нашли место в Сродке, раньше закинутом районе, ныне фешенебельном, оживлённом. Они получили часть собственных стартовых средств от программы активизации безработицы. Разумеется, денег не хватало, но им помогли социально надежные компании: одна пожертвовала 20 тысяч злотых на оборудование кухни, иная профинансировала стол из массива древесины. Их также поддерживает мэрия — они заказывают кейтеринг для собственных праздничных дней и приглашают гостей. Они также готовят завтрак для отеля Srodka.

— Мы решили сосредоточиться на качестве наших услуг, мы не собираемся жалеть наших клиентов, мы не собираемся хвастаться тем, что у нас работают люди, которые боролись с проблемой социальной изоляции. Мы хотим, чтобы за наш профессионализм несли ответственность. И я думаю, что нам это получилось. Так как мы известны вкусной едой, тёплым интерьерным дизайном, дружелюбным обслуживанием. Но основное для нас — это сотрудники компании. Мы хотим, чтобы у них были достойные условия труда, ощущение защищенности и возможность рассчитывать на поддержку в решении жизненных проблем. И в них нет недостатка.

Трудности? И что?!

Еве, как учительнице, а позднее как директору школы, часто говорили о ее методах: "В ней очень много формы, а не содержания, дети больше играют, чем учатся, постоянное открытие новых вещей — потеря времени". Быстро стало очевидным, что люди, которые стараются подорвать ее работу, заблуждаются. Так как школа имела выдающийся успех. Она не только получила средства на развитие, но и, в первую очередь, стала лидером в области образовательных инноваций.

Джоанна не помнит драматических факторов.

— Понятно, есть видео, где меня переезжает комбайн. Я этого абсолютно не помню! Я никогда не считал, что у меня хватит смелости стоять перед большими машинами. Но очень большие страдания леса и плохая политика государства по отношению к нему вызвали во мне такое возражение, что я не колебался ни минуты. С самого начала я подсознательно верил, что то, за что мы боремся, правильно. А разговоры про то, что короед уничтожает деревья — обман.

Яцек отмечает, что очень большая трудность была внутри него самого. В его деревне не было бездомных, поэтому, когда он увидел человека, спящего на улице в Познани, он подумал: "Это его своя вина". Теперь он знает, что это очень несправедливое мнение, так как иногда жизнь людей складывается драматично — они теряют работу, влезают в долги, их выгоняют из дома. Он вспоминает, как волновался, когда ему понадобилось отнести письмо в мэрию. Как нехотя он брал на себя ответственность за что-то. Как то, когда он был еще волонтером, он сказал Марысе и Ядзии, дочкам основателей "Барка": "Отчего же вам не позвонить в какую-то компанию по изготовлению оборудования кухни, чтобы они нам помогли?".

— Я помню это как сегодня: Марыся ударила меня ложкой из дерева и сказала: "Ты не будешь звонить Ядзии или Марысе, ты позвонишь мне". "I?" — удивился я. Это фонд их родителей, и, еще, неужели я смогу кого-то убедить? Теперь, оглядываясь назад, я вижу, что девушки втянули меня в эти действия несколько нечестным способом. Они делали то же, что и их родители, — бросали их в глубокую воду в молодом возрасте, давали им много ответственности. Они сделали то же самое со мной. Это окупилось.

Что это даёт, что я даю?

Яцек: — Мы сделали нечто восхитительное: мы действительно помогаем людям, мы меняем их жизнь.

Однако он также видит, насколько сильно данная работа изменила его. Когда-то он был застенчивым, а теперь для него нет ничего невозможного. Раньше он ничего не знал о себе, а теперь знает, что желает работать с людьми на жизненных поворотах. Он заканчивает последующее обучение: педагогика с профилактической мерой и кризисным вмешательством и управление человеческими ресурсами. Он также желает вдохновить других людей помоложе — как эксперта в области социальной экономики его приглашают читать лекции на курсах, которые связаны с работой фонда. Он выучился всему в действительности.

— У меня также есть особенно важный индивидуальный успех. Сначала моя семья не понимала, почему я работаю бесплатно в подобных непростых условиях. Три года назад я позвал собственных родителей и брата на Новогодний сочельник фонда, который мы ежегодно организовываем для нескольких сотен бездомных людей. Мама была очень тронута. Она сказала, что это был самый настоящий сочельник в ее жизни. После мои родители и мой брат помогли нам отремонтировать общий стол, они окрасили стены, привели в порядок. Они поддерживают меня с той поры, они знают, что это такое. И я больше не работаю бесплатно, у меня есть стабильная работа.

Для Евы Раданович очень большой наградой за ее работу считаются ее ученики. Чтобы они попадали в школы собственной мечты, чтобы они были творческими, активными, чтобы они принимали участие в жизни школы, среды, чтобы у них была собственная идея.

— Я думаю, что храбрость и энергичность, с которой мы действуем, отражается на всей внешней среде. Мы создали бренд, которым можем похвастаться в Польше и по всему миру. Так как также, как в Щецине есть верфь, в Радово-Мале есть школа.

Мы являемся членом международной сети школ Ashoka. Для нас это как расставить все точки над "i" и "t". Так как "Ашока" собирает школы, благодаря которым молодые люди могут ощутить силу и необходимость поменять мир. В мире существует 400 подобных школ "Сила", 56 в странах Европы и шесть в Польше.

Еве не понравится термин "инноватор". Ученые из Академии специального образования в Варшаве проводят исследования по ее решению. Они назвали его: Школа в Радове Малом как исследовательская школа.

— О, мне нравится данный термин, — смеется Ева. — Я сожалею, что в сутках 24 часа, так как так много необходимо сделать. Многие преподаватели обращаются ко мне за консультациями, меня приглашают на конференции, семинары, мастер-классы. Раньше я находил решения и теперь делюсь ими с другими. Может ли быть что-нибудь более приятное? — риторически спрашивает она. — Так как я также получаю много энергии от данной работы.

Джоанна Павлушкевич видит только самые хорошие стороны собственного участия. Она выяснила, как много можно сделать вместе.

— За него выступили не только активисты, но и граждане, которые не хотят, чтобы лес вырубался. Я также уверен, что мы победим. Но, что поразительно, мы действуем без лидера, путем глубоко демократических действий. Для меня создание лагеря — это как создание леса. Один организм, к примеру, киноварная гниль, не выживет, ему необходима древесина. Я, Азия, ничего не сделаю в одиночку, я буду гласом возмутительного в пустыне. Мы эффективны лишь тогда, когда работаем вместе. Поддержка со всего мира также очень воодушевляет. Не обращая внимания на черный пиар в определенных СМИ (что нам платят Сорос или Путин), люди приносят нам овощи, пекарня из Гайновки даёт хлеб, приходят посылки из зарубежа. В Варшаве группа людей собралась и приготовила нам овощи! И мы были разборчивы: "Пожалуйста, веган". Не так давно к нам пришло письмо: "Эй, у нас есть ноутбук в Кракове, когда вы его заберете?". Я не согласен с мыслью, что дух в нации ушёл из жизни, это неправда. Это громадное движение, которое невозможно остановить.

Мама спрашивает ее: "Неужели нет остальных людей, способных обезопасить дикую природу? Почему вы должны?".

— Я не знаю, должна ли я это делать, я знаю, что хочу этого. Я не могу сидеть и ничего не делать, пока гибнут места, которые я люблю или которые важны для человечества. Таким образом, я также защищаю фундаментальную ценность того, что мы являемся частью природы, а не гегемонами, которые подчиняют ее себе. И как бы наивно и инфантильно это ни звучало, кто-то должен был это сделать.

Если хочешь изменить мир, сначала заправь кровать! (ОЗВУЧКА)

Каждый может изменить мир

, , , ,