Как побороть праздность? ханна самсон, психолог, советует

Вы боитесь общественных выступлений? Большинство людей боятся. Я тоже боялся. К тому же для меня это еще стресс, но я могу с ним справиться, — пишет психолог Ханна Самсон. После многих лет мучений и разочарованностей она объяснила это себе: «Я предпочитаю на миг напрячься и сказать то, что хочу сказать, чем хранить молчание и отказаться от собственного влияния на мир».

В раннем возрасте я была очень стеснительной. Сам никогда не просил ответа, хотя обычно знал, что необходимо. Когда меня задали вопрос наперекор моему желанию, я говорил быстро и тихо, смотря на скамейку. — Что ты сказал? — торопливый преподаватель. "Повторяй громче", — закричала она. И когда я повторил это громче, это было сразу и быстрее. — Я не понимаю. Повторяйте очень медленно, я слышал. Мека, мука, мука страшная … Я повторял, но опять очень быстро, дама подняла глаза к небу, класс смеялся, а мне только снилось, что она разрешит мне сесть. "Недостаточно знать, как", — проинструктировали вы меня. — Вы еще должны уметь это передать. Уф, конец проверки.

Отважное дитя

В седьмом классе нам предстояло приготовить и прочесть лекцию по истории архитектуры. Написал, отыскал фото и, если голова пуста, выучил все наизусть. Зашел в середину, начал говорить, разумеется многовато, так как когда говоришь быстро, это уже может быть у тебя за спиной. Но не в школе. — Начни опять, чуть помедленнее — женщина прервала мою пробежку, и я опять был в начальной точке. Я начал опять, и все пошло лучше, хотя иногда кто-то посмеивался. Я не знал почему, но мне было все равно. Я сосредоточился на том, чтобы говорить плавно и как-то выжить. Я выживаю. Помимо того, ближе к концу доставлять бумагу мне стало доставлять удовольствие. "Прекрасно", — сказала дама. — Мало того, что лекция прекрасная, вы еще и отлично танцевали!

Класс засмеялся, я не знала, о чем, дама объяснила: — Вы все время шли, два шага в сторону, два назад, два вперед, интересный танец, это какая-нибудь новая форма подачи. лекция.

Так мое тело справлялось с напряжением. Выгодный способ, хотя и слишком великолепный для школьных отношений. Вы думаете, что после подобного опыта я вообще перестала общаться? Напротив. Думаю, я решил, что худшее уже позади. Я был в середине класса практически весь урок и выжил. Я говорил, а прочие слушали. В этом было что-то привлекательное. Через 2 дня я сам вызвался дать ответ. — Ой, это что-нибудь новое, — увидела учительница польского языка и отрезала меня. У меня пять. И с той поры я не ждал, что он меня вырвет, я сообщал о себе, когда мог. Я говорил громче и очень медленно, по пятницам добирался без проблем. И чего бояться? Если я дам пятно, они будут хихикать и все — я знал, что можно будет выжить.

В старшей школе после нескольких недель я почувствовал себя уверенно в классе и говорил без лекарственных средств. Вы могли подумать, что проблема решена, но через определенный промежуток времени она появилась опять. Я не буду погружаться в детали, что, как и почему, но факт в том, что на третьем классе школы я сменил школу. Знаете, все было новым, я не ощущал себя уверенным. У меня было несколько случаев, чтобы показать собственную хорошую сторону. Я не применял это. Преподаватель что-то спрашивает, только бог ведает, а я знаю. Я даже в наше время помню данные вопросы и ответы, которые я не давал, хотя знал. После семи дней я разочаровался и вернулся в старую школу. Я промелькнул через этот класс, как мышка, тихо и неприметно. Может, это не имеет значения, если уж я там не останавливался, но мне было жаль этого. Я не хотел быть мышкой. С этого периода — боялся я либо нет — но я не стал говорить. Я попал в практику. В колледже я принимал участие в обсуждениях, и когда мне было что сказать, я делал.

Стыдиться на работе

Но все такое случилось среди людей, которых я знаю. Тогда настало время моей профессиональной жизни и тут было не легко. Мне приходилось посещать конференции и съезды. высказать что-то там или принять участие в панели. И я всегда ужасно боялся, что буду хихикать нужно мной, что я не знаю, что сказать, что другие подумают, что я безнадежен и так дальше. Я хорошо подготовился к этим выступлениям, и у меня в голове все равно были мрачные сценарии. Я создавал катастрофические видения, в которых плохая презентация была началом серии последовательных неудач и общего жизненного поражения. Будет плохо, начальник решит, что я не подхожу на эту должность и выгонит с работы, друзья отойдут от меня, меня никто не захочет брать на работу, я не смогу платить за квартиру, поэтому пинаю Out — вся моя жизнь будет в руинах. Если бы я так думал, мне действительно было чего бояться. Помимо того, публичные выступления были очень связаны с моей самооценкой. Они были проверкой того, был ли я безнадежен или велик, или — или, словно ничего не было в середине. Препарат до отказа не давал мне спать ночью, в этом нет ничего удивительного, так как я боролась за собственную жизнь. И с этим я должен был что-то сделать.

Я начал работату над собственными мыслями. Каждому катастрофическому убежденности я создавал контр-убеждение, которое помогало мне уменьшить уровень стресса. К примеру: «Но тем не менее, начальник хорошо знает, что подойдет для этой должности, и он не выгонит с работы меня с работы». Данная мысль удерживала домино до того, как пошёл дождь.

Мне понадобилось какое то время, чтобы понять, что моя ценность не была определена одной неудачей. Если даже я не скажу ни слова на будущем симпозиуме, я все равно буду человеком, у которого много достижений, умен, креативен и в общем хорошо работает. Я сам себе неоднократно объяснял, в конце концов заработало. Публичные выступления перестали иметь немалое значение, я почувствовал, что они не определяют мою ценность и мою жизнь. Это просто разнообразные работы, встречи с людьми, возможность обменяться мнениями … Как все вываливается, не так уж важно. Я даже начал любить публичные выступления, что обычно приносило мне пользу и заставляло ощущать себя позитивно. Разумеется, те, к которым я был готов. Так как вот так? У меня давно не хватало смелости.

Шоковая терапия

Настоящий прорыв случился спустя пару лет. Тут тяжело говорить о самолечении, так как шоковую терапию заказал мой друг, управлявший Manife. Без предупреждения она объявила через мегафон, что я сейчас буду говорить. о нет! я?! Говорить?! Толпе?! Я люблю Manifa, я чувствую себя которые связаны с ними, мне, пожалуй, есть что сказать, однако что? В моей голове была только пустота. Я подошёл на дрожащих ногах и так же дрожащей рукой взял мегафон. Я смотрел на людей. Они были полны энтузиазма. Они ждали моих слов, поэтому я начал говорить. Я уже не помню что, но я сказал. Дрожащий голос, который становился все сильнее и сильнее, и даже я позволил ему унести меня. Люди ответили аплодисментами, криками, порыв рос. Когда я закончил, я был счастлив, что не подвел их. Что я себя не разочаровал. Не обращая внимания на лекарства, я чувствовал, что могу положиться на себя. Мне не надо штамповать текст на листовом металле, подумайте только. И это было моим величайшим открытием, которое даже в наше время служило мне. Если я сосредотачиваюсь на том, что хочу сказать, я не сосредотачиваюсь на наркотике. Мне не остаётся места для этого, я думаю про то, что говорю, а не про то, как я себя веду.

С благодарностью себе

Работа с группой из дюжины или двадцати человек также считается публичным выступлением? Если да, то они мне весьма нравятся. Я провожу семинары и терапевтические группы, и обычно это замечательный опыт. Там я не зацикливаюсь на себе и на том, как меня видят другие. Важно, чтобы я видел других и понимал, с чем сталкиваюсь.

Меня иногда приглашают на радио или телевидение, но не все приглашения принимаются. Тема разговора решает. Он очень принципиален для меня? Ощущает ли он себя экспертом в данном вопросе? Знаю ли я что-то, что хотел бы рассказать людям? Если так, то, разумеется, я иду, так как хочу иметь как можно большее влияние на мир. Эти выступления меня не очень напрягают, так как я на собственном месте. Я не пытаюсь стать лучше себя, этого хватит для того, кто я. Но все таки, несколько раз со мной бывали случаи, когда я терял нить, забывал, куда иду или в чем был вопрос. И что? Я сказал фасилитатору, что забыл, что собирался, или что я не помню вопрос, и она просто напомнила мне, и мы двинулись дальше. Мир не рухнул.

Я вообще люблю разговоры. Телевидение, радио или участие в панели позволяют контактировать с конкретными людьми, между нами что-то происходит, мы вместе создаём ситуации. Иногда я получаю предложения, обычно хорошо оплачиваемые, провести лекцию, презентации или лекции, в комнате 200-300 человек, возможно, сдержанно заинтересованных в данной теме, и я должен общаться с ними сам — обычно я не принимаю эти предложения. Мне немного жаль денег, которые я смог заработать, но признательность сильнее печали. Я благодарен себе за то, что не позволил себе соблазниться и не попал в эти ситуации. Разумеется, я справлюсь. Но я также знаю затраты и не хочу их платить. Не всем, кто выучился скакать в воду, обязательно скакать с трамплина, не будем преувеличивать.

Убираем замкнутость, нерешительность и стеснительность — психолог Ирина Лебедь

Самооценка и внутренние конфликты. Психология личности. Помощь психолога. Советы психолога. Невроз.

, , , ,